Please Install Woocommerce Plugin
Please Install Woocommerce Plugin
Please Install Woocommerce Plugin

Скачать книгу ночи корусанта iii узоры силы

12.12.2014 Прокл 3 комментариев

У нас вы можете скачать книгу скачать книгу ночи корусанта iii узоры силы в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Он оставался безучастным свидетелем каждодневных злодеяний в период междувластия, хаоса и анархии, когда Галактический сенат был низвержен, а Палпатин провозглашен императором. Скрепя сердце, он подавлял тревогу и отвращение, подавлял неизбывную потребность сделать хоть что—нибудь , чтобы остановить этот непрекращающийся кошмар. Он видел, как погибают его товарищи от рук исполняющих Приказ 66 солдат—клонов; видел, как бластерный огонь косит гражданских служащих и инструкторов; и — самое страшное — слышал крики детей, жертв резни в Храме.

В ту судьбоносную ночь, когда с неба принеслась гибель, когда дозоры штурмовиков обходили улицы, Ивен Пиелл и остальные выжившие — очень немногие — смогли избежать гибели. Опасливо и тихо Ивен передвигался между пятнами дрожащего неонового света. Сейчас он был в безопасности — но даже Сила не сможет хранить его вечно. Он не знал их идентномеров, да и что бы изменилось, если б знал?

Преследователями были штурмовики, солдаты—клоны, выращенные в кувезах города Типока на дождливой планете Камино или еще где—то; воины, созданные, чтобы бесстрашно сражаться за Республику и беспрекословно подчиняться приказам своих командиров—джедаев.

Ивен ощущал их в Силе — мрачные ауры словно окатывали его нервы потоками ледяной воды. Преследователи приближались; по его прикидкам, расстояние между ними сократилось до километра. Джедай нырнул в стенной проем. Дверь была заперта, но одно движение руки — и панель неохотно, со скрежетом двинулась с места. Открылась она всего наполовину, но этого было достаточно, чтобы Ивен смог протиснуться внутрь. Ланник спешно двинулся через заброшенный спайсовый притон — судя по виду помещения, фигурные люльки и углубления в стенах когда—то служили ложами для тел, пока отделившееся сознание витало в нирване.

И хотя все выглядело так, будто уже лет пятьсот не использовалось, Ивену казалось, что он до сих пор ощущает призрачный запах глиттерстима, когда—то давно застилавшего как атмосферу помещения, так и разумы посетителей. Поначалу Ивен недоумевал, как преследующим штурмовикам удалось так быстро его выследить. Он был осмотрителен при использовании Силы и в течение двух последних месяцев держался как можно незаметнее.

Он старался не светиться, обеспечивая себе пропитание и жилье исключительно с помощью наличных — монет и купюр. Правда, представители расы ланник встречались не так уж часто даже на Корусканте, но как штурмовики вышли на него, было все равно непостижимо. Впрочем, по большому счету это не имело значения. Возможно, кто—то узнал в нем члена Совета и донес властям.

Теперь имело значение только то, что штурмовики приближались, и на уме у них было только одно: Световой меч был при нем, во внутреннем кармане куртки. Ивен подавил стремление выхватить оружие, хотя прохладная твердость рукояти в ладони была бы сейчас как нельзя кстати, чтобы успокоиться. Время еще не пришло; хотя, по всем приметам, придет весьма скоро. Последнее для него сражение — Ивен мало сомневался, что его ждет что—либо иное — не должно состояться там, где под перекрестный огонь могли попасть случайные прохожие.

Прислужники императора не обращали внимания на сопутствующие потери, но джедай не мог быть столь бесцеремонным. Хотя бы из этих соображений следовало бежать, а не принимать бой. Однако была и другая причина: Вступив в схватку с преследователями, Ивен подверг бы опасности не только свою жизнь.

Ради спасения многих чужих он должен оттягивать неизбежное как можно дольше. Частично замаскированный проем открывал проход из притона в плохо освещенное просторное помещение — подпольное казино. Оно было просторным, с высоким арочным потолком, поднимавшимся на высоту трех этажей. Сквозь завалы всяческой утвари и игровых столов, столь старых, что некоторые распались в пыль от мимолетного прикосновения, Ивен пробрался к шахте турболифта.

Сколько еще таких заброшенных, пустынных закутков располагалось на этих подуровнях? Вне всякого сомнения — их были миллионы, тихих и незаметных у подножий сверкающих чистеньких башен, как налет гнили у корней зубов. Столица галактики выросла на обширном некрополе, этакая цветочная клумба на могильной земле…. Ивен тряхнул головой, чтобы прояснить мысли. Для размышлений о прошлом время было явно неподходящим. Если он собирается пережить нынешнюю ночь, необходимо сосредоточиться именно на этом.

Как будто в подтверждение его опасений, снаружи послышались приглушенные, угрюмые голоса. Ивен пробрался к лифту — прозрачной транспаристальной трубе — и вошел в кабину. Ничего не произошло — но он ничего и не ждал.

Репульсорные пластины разрядились сотни лет назад. Какая удача, что он не нуждался в технических средствах, чтобы запустить лифт. Поговаривали, что каждый, кто одарен в Силе, взаимодействует с ней уникальным способом. Для некоторых она была бурей, внутри которой адепт оставался островком стабильности, управлявшим стихией из самого центра ее разгула. Для других Сила была стелющимся туманом, дымчатыми струями которого можно было управлять и раскалять их до свечения или даже возгорания.

Все это было весьма приблизительной, неуклюжей попыткой определить чувственными реакциями нечто неопределимое. Даже приход от убойнейшего спайса в своем пике был жалким подобием ощущения единения с Силой. Для Ивена самым близким, чему он мог уподобить взаимодействие с Силой, было погружение в теплую воду. Сила омывала его и приносила успокоение, в то же время напитывая энергией усталые мышцы и придавая остроту чувствам.

Джедай легонько повел рукой вверх. Сила ударила горячим фонтаном, подкинув вверх по трубе. Не успев достичь потолка, через который шахта лифта выводила на крышу, Ивен услышал грохот выбиваемой двери. В помещение ворвались пять штурмовиков в полной броне. В руках у них были бластеры и пулевики. Один махнул рукой, указывая на Ивена.

Остальные тоже задрали головы. Один из штурмовиков — судя по зеленому цвету знаков отличия, сержант — прицелился. Ивен знал, что стенки шахты из кристаллической стали не выдержат залпа заряженных субатомных частиц, и ускорил подъем. Как раз перед тем, как он приблизился к потолку вплотную, командир отряда выстрелил — но не в него.

Тактика преследователей стала ясна, но было поздно. Выстрел попал в место соединения шахты с потолком, спаяв шов в аморфную массу. Ивен едва успел остановиться. Спустя секунду штурмовик выстрелил снова, на этот раз превратив в расплавленное месиво стенки шахты под ногами у джедая. Теперь ни вверх, ни вниз, понял Ивен. Как букашка в бутылке. Однако у этой букашки имелось жало. Пока штурмовик старательно прицеливался перед новым выстрелом, Ивен выхватил из кармана световой меч и нажал кнопку.

Энергетический клинок вырвался наружу с яростным гудением, словно радуясь свободе после долгого заточения. Ивен взмахнул мечом раз, другой, прорезав дыру в стенке шахты. Он позволил Силе течь сквозь себя, и та длинным пологим спуском вынесла Ивена наружу, словно невидимый водопад.

Штурмовики стреляли без остановки, а Ивен отражал сверкающие пучки алой энергии клинком своего меча. Ни один выстрел не достиг его. Несмотря на краткий миг триумфа, он знал, что до победы еще далеко. Штурмовики загораживали путь к отступлению.

В других условиях соотношение пять к одному для искушенного мастера—джедая было пустяковым делом, но Ивен неделями был вынужден бежать и скрываться, он страдал от нехватки отдыха и еще большей нехватки пищи. Сила подпитывала его энергией, но он был далек от пика формы. Вряд ли бы он предавался угрызениям из—за бегства, представься такая возможность: Но в его состоянии было бесполезно пытаться скрыться в темных глубинах древнего притона.

Нет, путь наружу был только один — сквозь их строй. Преследователи уже приблизились вплотную. Ивен Пиелл встал в позицию, поднял меч и вверил себя Силе.

Он знал это, знал вот уже три стандартных года, с той самой ночи в командном бункере на Харуун—Кэле, когда виброщит Иолу вспорол его живот, как пропеченный балавайский мясной пирог. Крепко стиснутые пальцы — единственное, что позволило ему не растерять собственные кишки. Он лежал бесформенной кучей на полу, едва обращая внимание на решающую схватку между Мейсом Винду и Каром Вэстором всего в паре метров от себя.

А потом последняя искра сознания погасла. Нику показалось, что планета под ним раскололась пополам, пропуская его, и он летит навстречу звездам.

Родившись коруном, он всю жизнь провел на войне, сколько себя помнил. Так что упокоиться, наконец, с миром было бы самое оно. Ему сказали, что лишь врожденная связь с Силой удержала его на этом свете до прибытия медицинской помощи. Он упросил не удалять шрам, рассекший живот — пусть напоминает о том, что случается, когда ослабляешь защиту хотя бы на долю секунды. Поправлялся он уже в корускантском медцентре, окруженный самым лучшим уходом, какой только можно придумать — Совет джедаев позаботился об этом.

И Мейс навещал его лично — поначалу часто, но по мере того, как Войны клонов набирали обороты, мастер—джедай заходил все реже и реже. Ник, конечно, все понимал. Действительно, начинало попахивать жареным. В последние два визита на лице здоровяка читалась тревога.

Церемония состоялась после выписки Ника из медцентра. По крайней мере, так раструбили в передачах Голосети. В конце концов, жители лояльных миров должны были верить, что победа на стороне Республики.

Нику это время запомнилось немного по—другому: Впрочем, такое определение войны было не хуже других. Нику и его ребятам и самим не раз приходилось выручать другие дивизии, так что все было по чести.

А потом получить солидную пенсию и выйти в отставку, поселившись в особнячке где—нибудь в дюнах Арак или другом столь же престижном местечке. С пухленькими внучатами, сидящими у дедушки на коленях… Вот уж точно самое оно. Может, не самая славная и показательная карьера в галактике, но на порядок лучше того, на что можно было надеяться на Харуун—Кэле, где его в лучшем случае ждала бы могилка с подписью, а не безымянная куча грязи.

Только вот вышло все не совсем по плану. Спустя почти три года после того, как Иолу продемонстрировал Нику его собственные внутренности, Росту очутился в подпольной группе революционеров, которые собрались бороться с новым режимом. На Харуун—Кэле, в гхоше Ника, говаривали: Полезный совет, особенно в эти неспокойные времена. Во время переворота Росту был в столице; в одну ночь, казалось, поменялось все, даже название планеты — с Корусканта на Центр Империи — хотя все, кого Ник знал, пользовались старым именем.

Внезапно в городе нарисовалась новая пирамида власти с Палпатином на верхушке. Внезапно Армия Республики стала Армией Империи, и только попробуйте неправильно отдать честь. Внезапно у майора Росту появился выбор — присягнуть новому режиму или познакомиться с расстрельной командой. Этот ультиматум он получил в один день с известиями о судьбе Мейса Винду. По—видимому, мастер—джедай — его друг, советчик и покровитель — совершил покушение на канцлера и был убит в ходе этого предательского деяния.

Вот уж чему верилось с большим трудом. Хорошо зная Мейса и видя беспощадное избиение джедаев, устроенное императором Палпатином, Ник не сомневался, что о предательстве там и речи не шло. По крайней мере, в понимании Мейса.

Ему хотелось верить, что он сделал бы правильный выбор в любом случае. Хотя, без сомнения, новость о гибели Мейса сыграла значительную роль. Ник пришел на встречу с представителем Империи, которого охраняли двое штурмовиков с бластерами, и сказал этому представителю — вежливо, разумеется, при Республике тот был старше его по званию, — куда ему идти. Потом вырвал один бластер, пристрелил представителя и его эскорт, продырявил транспаристальное окно в комнате переговоров и выпрыгнул, уворачиваясь от ответного огня остальных штурмовиков.

Они промахнулись — может, потому что впали в ступор, увидев, как человек добровольно выбросился из окна двести десятого этажа. Ник тоже был не в восторге от этой идеи, но выбор был невелик — его бы поджарили, как котлету. К счастью, у него имелся козырь в рукаве.

Эта способность была присуща всем выходцам с Харуун—Кэла. Причину никто не знал. По одной из теорий, все коруны произошли от экипажа джедайского корабля, потерпевшего там крушение тысячи лет назад. Как бы там ни было, Сила порой очень вовремя приходила на помощь — вот и в тот раз она шепнула Нику, что всего десятью метрами ниже пролетает воздушный грузовик, груженный шкурами нерфов. В конце концов он пробрался на нижние уровни, что под вездесущим инверсионным слоем, прямо в могильный полумрак улиц на самой поверхности планеты.

Он потратил большинство наличных на ночлежку с компанией клопов и завтрак из жареной бронекрысы, купленной у уличного торговца.

Спустя шесть недель, согнав три килограмма жирка и нагуляв порядком дурного настроения, он спас жизнь одной китонакской торговке. При этом ему пришлось иметь дело с громилой—трандошаном, которого местный гангстер послал выколачивать долги. Если подумать, то Ник повел себя не умней шпагоглотателя, решившего включить в свой репертуар световые мечи, но тогда это казалось неплохой затеей. Трандошана звали не то Крушитель, не то Глушитель — из—за чудовищного акцента Ник не смог разобрать точно.

В любом случае, имя было что надо. Чешуйчатому здоровяку не понравилась настоятельная просьба Ника оставить даму в покое.

Он запустил экс—майора в полет по узкой улочке, и тот едва разминулся с дырой в стене, окружавшей одну из гигантских мусорных ям, каких полно в трущобах и промышленных районах Корусканта. Ростом Крушитель или Глушитель не вышел, зато брал весом — килограммов как минимум. И все это с хриплым боевым кличем перло прямиком на Ника. Тому хватило ума и сил увернуться и позволить симпатяге пролететь мимо — прямо в зев помойки.

Впрочем, проверять нисколько не хотелось. Она на все лады пела дифирамбы Нику и так расхваливала его отвагу перед своими братьями по оружию, что ему предложили присоединиться к их борьбе с новым режимом. Никакой зарплаты, почти без отдыха, зато предостаточно возможностей подставить шкуру под огонь — Ник все это проходил еще в ополчении на Харуун—Кэле. Ведь он, в конце концов, был дезертиром и убийцей, которого полагалось расстрелять на месте, и безопасность — или хотя бы иллюзию безопасности — можно было найти, лишь объединившись с такими же.

А что еще оставалось делать? Ник был солдатом, он умел только воевать. Что Освободительный фронт высокогорья, что армия Республики — особой разницы не чувствовалось.

Мундиры разные — работа одна. Не то чтобы он получал удовольствие от этой войны, как и от войны вообще — его—то, в отличие от клонов, чувством страха не обделили. И на том спасибо, кто бы за это ни отвечал. Как—то на Муунилинсте Нику пришлось видеть фалангу клонов, бесстрашно штурмующую высоту против в три раза большего отряда дройдек. Никто из клонов даже не дрогнул, хотя лазеры и плазменные лучи дройдек косили солдат, как флимсипластовых игрушечных кукол. Три четверти отделения полегло в той атаке.

Все же, несмотря на ужасы войны, правила и уложения военной жизни создавали некое чувство безопасности, почти комфорта. Ник никоим образом не был одним из офицеров—службистов, не проведших и минуты на поле боя и знающих войну только через голосимуляторы и тренажеры. Даже будучи командиром дивизии, Ник был вынужден выполнять идиотские приказы парочки таких вот кабинетных вояк, и очень часто это едва не стоило ему головы.

С другой стороны, такие прилизанные новички, как правило, из своей первой или второй кампании возвращались не в лучшем состоянии, если вообще возвращались.

Как и многие другие, Ник предвкушал мир, который должен был наступить, когда Дуку, Гривусу и всем прочим достанется по заслугам. Мир, когда он сможет наконец сложить оружие и немного отдохнуть. Вместо того чтобы отдыхать, Ник прятался за ржавой гусеницей заброшенного краулера вместе с шестью товарищами, ожидая, когда пятерка штурмовиков пробежит мимо. Даже не будучи всезнающим татуинским пауком—мозгоедом, по обрывкам разговора клонов Ник понял, что они гнались за джедаем.

За каким именно — падаваном, рыцарем или мастером, — сложно было сказать. По роду службы и благодаря знакомству с Мейсом Винду Нику удалось довольно близко познакомиться с кое—кем из джедаев, включая нескольких членов Совета — все они, насколько он знал, были мертвы. Ник терпеть не мог всех этих теорий и учений об иной жизни. У него и в этой дел было невпроворот, если еще и о другой беспокоиться…. Он обернулся на своих ребят, кивнув в сторону пробежавшего отряда.

Те последовали за ним без колебаний. Не выпуская штурмовиков из виду, Ник крадучись двинулся по пустынным улицам. В этот час здесь было мало прохожих, да и те, что были, благоразумно ретировались при виде марширующих по тротуару вооруженных штурмовиков. Вскоре солдаты остановились перед полуоткрытой дверью давно заброшенного здания.

Ник едва слышал, как они совещаются, внутри их добыча или нет. Решение осмотреть дом было принято без промедления, когда один штурмовик указал на дверную панель, которую, судя по стертому слою пыли и грязи, открывали совсем недавно.

Другой солдат одним ударом открыл дверь до конца. Штурмовики исчезли внутри, держа оружие наизготовку. Это был невысокий коренастый человек, энергия из которого так и била, как вспышки на солнце, а его чутье нередко выручало всю команду.

В словах Карса был смысл — стоило по крайней мере исследовать дом на предмет запасных входов—выходов, прежде чем…. Сила, словно невидимый водопад, легко несла Ивена Пиелла, как течение реки несет семечко джекку. Джедай привычно нырнул в поток, подчинившись его воле. Сила управляла его движениями, позволяя защищаться и атаковать намного быстрее и точнее, чем по велению собственного разума.

Выстрелы штурмовиков рикошетили от его клинка с ослепительными вспышками, лучи энергии рассеивались, не причиняя вреда. Небольшой шанс спастись все—таки есть, внезапно осознал Ивен.

Если удастся с помощью Силы перелететь над головами солдат и приземлиться позади них, появится шанс добраться до выхода. Но прыжок должен быть совершен безупречно, к тому же противники с таким приемом уже могли быть знакомы.

Но Ивен уже мчался навстречу пяти закованным в броню солдатам, каждый из которых был как минимум вдвое больше и тяжелее его. Взмыв в воздух, Ивен позволил Силе сместить вес его тела, напряг мышцы и развернулся так, чтобы приземлиться лицом к врагам. Прием был выполнен безукоризненно. Сохранив идеальное равновесие, Ивен опустился на старинный паркетный пол, держа меч перед собой. Застигнутые врасплох, штурмовики развернулись и начали бешено палить в него.

Ивен почувствовал, как внутри затеплилась надежда. Он пятился к дверям, отражая выстрелы. До выхода оставалось каких—то пять метров. Если б только дотянуть…. Один из штурмовиков снял с пояса какой—то круглый предмет и замахнулся, собираясь швырнуть его. Слишком поздно он понял замысел врага. Предмет в руке штурмовика был световой гранатой, и бросать ее никто не собирался. Клон просто активировал гранату и уронил на пол у своих ног. Не успел Ивен заслонить глаза или хотя бы зажмуриться, как шарик исчез в ослепительной вспышке света, затопившей весь мир вокруг.

В шлемы штурмовиков были встроены поляризационные линзы. Им свет не причинил вреда. Они видели Ивена, он же не видел ничего, кроме сияния обожженной сетчатки. Но зря они решили, что это что—нибудь изменит. С помощью Силы джедай мог видеть еще лучше, чем глазами. Ивен стал отступать, рисуя мечом заслон от выстрелов, которыми его щедро поливали штурмовики, и поручив Силе то, чего не могли его поврежденные глаза.

Но пока он поражался наивности клонов, в его сторону полетел другой предмет. Судя по ряби в Силе, это был еще один небольшой шарик — скорее всего, очередная граната, но на этот раз с ударным взрывателем. Если отбить ее мечом, она вполне может сдетонировать. Ивен поднял руку, чтобы оттолкнуть шарик Силой….

И тут один из штурмовиков выстрелил — но не в него. Энергетический заряд встретил гранату в воздухе, и та взорвалась. Ивен понял, что попался. Светограната должна была лишь отвлечь его, прорвать его защиту для настоящей атаки. Ударная волна оттолкнула его вверх и назад.

Джедай с размаху врезался в колонну. Сила уберегла его от мгновенного испепеления, но контакта с колонной он не предвидел. Ивен почувствовал, как хрустнули его кости и лопнули внутренности от удара о безжалостный фибропласт. Невнятно, будто издалека, Ивен ощутил, как Сила вдруг забурлила, словно поверхность пруда от брошенного камня. Он услышал удивленные возгласы врагов и выстрелы из бластеров — треск разрядов отличался от звуков оружия клонов.

С последней угасающей искрой сознания Ивен Пиелл понял: Ворвавшись с товарищами в разгромленный зал старинного казино, Ник услышал крик боли. Метрах в десяти он увидел маленькую фигурку, скорчившуюся у основания колонны. Пятеро штурмовиков тут же начали палить во вновь прибывших. Первые выстрелы ушли в молоко, но миг замешательства не мог продлиться долго — очухавшись, солдаты изжарят Ника и компанию на месте.

Штурмовики переключили внимание на него. Ник бросился на пол, перекатился под дождем выстрелов и припал на одно колено, вскидывая оружие. Выстрел одного из клонов сжег паркет там, где он только что лежал, но Ник стиснул зубы и оставил это без внимания. Он выстрелил в ответ, и один штурмовик повалился назад. Броня могла защитить от всего, кроме прямого попадания бластерного разряда на полной мощности, но выстрел на некоторое время вывел клона из игры.

На заднем плане Росту слышал звуки перестрелки между штурмовиками и его бойцами, но все его внимание было приковано к маленькой фигурке, неподвижно лежавшей на полу. Ник рванулся было к нему, но увидел, что ничего уже не сможет сделать. Было очевидно, что мастер Пиелл получил серьезные внутренние повреждения и — судя по неестественным углам, под которыми были вывернуты конечности, — множественные переломы.

И по тому, как были изогнуты его спина и таз, Ник понял, что позвоночник мастера, скорее всего, сломан. Он навидался вдосталь всевозможных ранений на поле боя: Но ему еще не приходилось наблюдать столько всего и сразу на одном живом существе. Любой другой почти сразу умер бы от потери крови и болевого шока.

Только благодаря Силе жизнь еще теплилась в мастере Пиелле, но Ник чувствовал, что она быстро угасает. Он знал ланника не слишком хорошо, но достаточно, чтобы глубоко уважать. То, что Пиелл был еще жив, пусть и ненадолго — хотя граната взорвалась совсем рядом с ним — свидетельствовало о его мужестве и о действенности джедайских тренировок.

Это была последняя строчка из Кодекса джедаев. Ничего другого в голову ему не приходило. Он не ожидал, что джедай вообще проживет еще хоть минуту, не то что придет в себя.

Не разговаривайте, берегите силы. Я вызову медиков, они вас мигом залата…. Мне конец — и мы оба это знаем. Кто—то другой должен выполнить мое задание… — Он закашлялся, и этот звук напомнил Нику бьющееся стекло. Спустя мгновение джедай продолжил: Другой участник сопротивления, наутолан по имени Лекс Роджер, обрабатывал ожог на руке Карса, так что Ник тоже предпочел не развивать тему.

Хатт был в ярости. Он вздыбил свою тушу во весь рост, возвышаясь над Джаксом, и бескостная верхняя часть туловища даже распрямилась для пущего эффекта. Насколько знал Джакс, эта реакция была атавизмом, подсознательным ответом на опасность, унаследованным хаттами от предков, которые были как хищниками, так и добычей.

Но от этого зрелище не становилось менее впечатляющим. Рокко, казалось, загородил собой весь проход арочного моста, на котором стояли все четверо.

Правда, мост был проломлен посередине, феррокритово—дюраниевое покрытие обрывалось в пустоту. Скорее всего, когда—то давно грузовое судно или нечто подобное потеряло управление и вписалось прямо в мост. Его так и не починили, что здесь, на нижних уровнях, было вовсе не удивительно. Все, что находилось ниже слоя смога, для тех, кто жил наверху, просто не существовало, так чего ради выкидывать деньги на ремонт? Именно в этом несколько небезопасном месте хатт назначил встречу.

Он пришел не один: Хатт Рокко был очень влиятельным лицом — по крайней мере, здесь, в Черных Трущобах, — и он нанимал самых лучших громил, каких только мог найти.

Никогда прежде Джакс не имел с ним дел — и все говорило о том, что больше и не придется. Вообще ни с кем больше, если предчувствие не обманывало. Похоже, я ошибся, послушав его. И не моя вина, что он покончил с собой прежде, чем ты успел его допросить. Как именно гуманоид умудрился остановить собственное сердце, осталось загадкой и для Джакса, и для хатта.

Хотя поговаривали, что некоторые цереане при помощи медитации и самопознания обретали контроль над своей автономной нервной системой. Но это не отменяло проблемы. Проблема заключалась в том, что за услугу хатт должен был Джаксу пятнадцать тысяч кредитов и сейчас, судя по всему, искал способ увильнуть от оплаты. Рокко прославился как один из самых мстительных и жестоких гангстеров криминального мира. Его талант и страсть изобретать новые способы пыток были предметом ночных кошмаров многих проходимцев.

Охранники Рокко сдвинулись немного, занимая лучшую позицию для атаки. Джакс оставил это без внимания, сконцентрировав все внимание на хатте. Нити Силы, которые сплетались вокруг хатта с момента его появления, становились темнее и толще, и теперь слизняк—переросток казался закутанным в кокон из толстого черного шелка.

Некоторые нити тянулись и обвивались вокруг его стражников. Тем, чьи судьбы пересекались с судьбой хатта. Некоторые были живы, многие — мертвы. У Джакса не было ни малейшего желания проследить по этим нитям пути тех, кому не повезло вляпаться в паутину, сплетенную Рокко.

Хатт был подлым и безжалостным, и Джакс сомневался, что сможет найти много свободных концов. Его мучил сам факт того, что он сознательно и добровольно связался с преступником. Рокко был посредником в перепродаже краденого, современным пиратом, которого не слишком заботило, при каких обстоятельствах получена контрабанда, и который не брезговал сам обеспечить нужные обстоятельства.

Он был жестокосердным и беспощадным, и многие погибли, чтобы он мог наслаждаться лучшими смесями спайса в кальяне или такими деликатесами, как чо нор хула и живые, сочные квакши. Хатт взмахнул рукой, давая понять, что разговор окончен, и повернулся, дабы уползти обратно в здание.

Джакс повернулся и взглянул на клатуинца и н и кто. Первый оскалился, небрежно уронив кожистую руку на бластер. Н и кто раздул свои брыли, что служило у этой расы улыбкой, и тоже потянулся к оружию. Джакс стоял в расслабленной позе, опустив руки. Он не носил с собой никакого бросающегося в глаза оружия, кроме виброножа в ножнах на поясе, который не имело смысла доставать.

Джакс знал, что спастись можно лишь одним способом. Он не успеет заставить их забыть о нем, да и вряд ли получится — парочка была слишком возбуждена, их примитивные мозги слишком заняты предвкушением расправы. Придется использовать Силу, причем осторожничать уже нет времени. Но в следующий миг их уверенность улетучилась вместе с оружием: Телохранители уставились на бластеры, нацеленные на них, потом на Джакса, потом друг на друга.

Развернулись и припустили в том же направлении, в котором уполз Рокко, чуть не поскользнувшись на дорожке слизи, оставленной хаттом. Джакс едва успел убраться с пути их панического бегства. Когда дробное эхо шагов стихло вдали, он опустил взгляд на бластеры, которые все еще держал в руках. Теперь Рокко узнает — скорее всего, в ближайшие несколько минут, — что Джакс Паван не просто охотник за головами.

Но он знал, что не смог бы. Одно дело убивать в пылу боя, совсем другое — хладнокровно оборвать чужую жизнь. Даже при том, что, отпуская их, Джакс поступал так же самоубийственно, как тот цереанин. Конечно, теперь он разжился парой бластеров, но раздобыть оружие было не так уж и сложно, особенно при его теперешнем роде занятий.

Джакс спрятал бластеры в карманах плаща, подошел к ограждению и посмотрел вниз. Тут же его обдало прохладным ветром, пришлось поднять воротник.

Он стоял на уровне всего лишь двадцать пятого этажа над мостовой, гораздо ниже серовато—бурого слоя загрязненного воздуха, который оберегал более состоятельных жителей сектора от созерцания неприятной картины убогих трущоб. Джакс обитал здесь чуть больше трех стандартных месяцев. Сегодня смог был еще терпимым, но в тени огромных зданий, толстых, как стволы деревьев Кашиика, царил вечный полумрак. Ниже пятидесятого этажа транспорта в воздухе почти не было, так что обзор был относительно свободен.

Наземные скиммеры проносились менее чем в метре над поверхностью. Еще кого—то везли дроиды—рикши. Но большинство обитателей трущоб ходили, скользили, ползали или использовали другие способы передвижения при помощи собственных мышц.

На улицах было полно торговцев, поверенных, бродяг и разбойников… казалось, будто смотришь через волшебный портал на захолустную планету Внешнего Кольца. Джаксу с трудом верилось, что он на Корусканте, жемчужине миров Ядра. Еще падаваном ему пришлось пару раз спускаться на нижние уровни, и оба раза рядом был учитель. Оба они ходили туда по каким—то мелким поручениям; оба раза Джакс испытывал шок при виде грязи и нищеты, царящих внизу, и был бесконечно счастлив вернуться в чистый и уютный Храм.

Ему было стыдно, но он ничего не мог с собой поделать. Его тогда удивляло, как вообще можно жить в таких условиях. Джакса Павана посвятили в рыцари за три месяца до гибели Ордена джедаев, чьи ряды успели заметно поредеть после бойни на Геонозисе и кровопролитных Войн клонов. Приказ 66 почти что довершил начатое. В живых осталась лишь горстка адептов Ордена и их друзей, и самопровозглашенный император Палпатин не считал их серьезной угрозой.

Систематических мер по их искоренению не предпринималось, однако штурмовики патрулировали улицы, следя за порядком, и если им встречался джедай, его ждала смерть. Последняя искра Ордена слабо тлела, и ее окончательное угасание, похоже, было лишь вопросом времени. Не успел Паван насладиться своим почетным статусом, как все рухнуло, словно сияющие башни самого Храма. Как и многие его товарищи, Джакс растворился в багровой ночи, избавившись от всего, что связывало его с джедаями.

С трудом выживая на улицах, вынужденный тайком манипулировать чужим сознанием просто для того, чтобы не погибнуть, он в конце концов превратился в одного из тех, кого раньше считал отребьем из отребья. Чтобы выжить, он избрал профессию, лишь немногим лучше, чем занятие гангстеров и прочих отбросов общества, с которыми теперь приходилось якшаться. Сначала это казалось разумным.

В конце концов, человеку нужно что—то есть — а чувство страха и отчаяния не чуждо даже джедаям. Джакс продолжал украдкой использовать Силу: Но учитель — до того, как они потеряли друг друга в хаосе той роковой огненной ночи, — предостерег Джакса, что открыто использовать Силу нельзя, разве что от этого будет зависеть его жизнь.

Всегда существовала опасность — пускай и небольшая — что его засекут штурмовики, дроиды или агенты Империи. Или на него мог донести кто—то из гражданских, движимый желанием выслужиться перед новыми властями. Поди знай, что может случиться, только потом будет уже поздно. На первый взгляд это могло показаться паранойей. По данным последней переписи населения, численность жителей Корусканта составляла более триллиона существ — и это только постоянно проживающих. Обитателей орбитальных дворцов, Гесперидиума и других внепланетных общин перепись не учитывала.

Равно как и сотни тысяч штурмовиков, расквартированных на планете. И уж точно переписчики не учли — да и как было учесть? Некоторые статистики полагали, что общая численность жителей Корусканта втрое превышает официальные цифры. Так что теоретически, не прилагая больших усилий, можно было просуществовать дольше космического светила, оставаясь практически незамеченным. К несчастью, для джедаев, к коим относился Джакс Паван, одно усилие все—таки требовалось приложить: Джакс изменил свой облик, чтобы вызывать как можно меньше подозрений.

Темно—каштановые волосы, отпущенные до плеч по моде рыцарей—джедаев, он сразу же коротко остриг и покрасил в черный цвет. Депиляция помогла навсегда попрощаться с бородой. От принятых в Ордене плаща с капюшоном и рубахи он, естественно, сразу избавился. Теперь он носил невзрачную жилетку из черной бантовой кожи, потертые серые штаны, черные сапоги.

Довершало наряд темно—серое пальто длиной до лодыжек. Высокий воротник закрывал лицо. Световой меч больше не сиял гордо на поясе, а был тщательно спрятан во внутреннем кармане пальто. Во всем этом Джакс напоминал космического бродягу, от которого отвернулась удача, каковым в точности и хотел казаться. Из видимого оружия у него был только вибронож; впрочем, в правом рукаве на всякий случай был припрятан маленький бластер, а на спине между лопаток — дюрастальной кинжал в ножнах, который невозможно было обнаружить с помощью обычных сканеров.

В кармане, где лежал световой меч, он носил также маленькое маскировочное устройство, скрывавшее от сенсоров оружие джедая. Некоторое время Джаксу удавалось находить общий язык с собственной совестью, уверяя себя, что он ловит преступников.

Но это был не более чем софизм, особенно если он ловил их для других преступников — Рокко и ему подобных. И сейчас, глядя с высоты на далекую улицу, Джакс был вынужден признать: Чтобы выжить в темном подбрюшье Корусканта, он превратился в одного из тех, с кем некогда боролся — в охотника на существ, чьи головы имели цену.

Отказаться от Силы было настоящей пыткой — все равно что отрезать самому себе руку или ногу. Украдкой Джакс мог ее использовать — например, чтобы дурачить слабовольных или предчувствовать опасность. Но демонстрации вещей, посильных только джедаю, — даже безобидные, вроде трюка с бластерами громил, который он только что провернул, — были чрезвычайно опасны. Впрочем, особого выбора не было. Он достаточно проторчал на Корусканте, за деньги помогая разным мерзавцам расправляться с врагами и попутно расшатывая свое душевное равновесие.

Все это время он пытался как—то искупить свою вину, помогая беженцам покидать планету. Но все слишком затянулось. Пришел черед Джаксу Павану подумать и о себе. В число последних входили работники Храма, ассистенты, чувствительные к Силе существа и даже, по слухам, несколько выживших падаванов и рыцарей—джедаев.

Их сажали на грузовики, транспортники, частные яхты — любые корабли, чьи капитаны сочувствовали несчастным или были достаточно продажны, чтобы принять беженцев на борт за деньги, — и благополучно увозили с планеты. Хотя Палпатин и заявил публично, что джедаи и их сообщники больше угрозы не представляют, Джакс подозревал, что поиск и расправа с врагами государства до сих пор оставались задачей имперских агентов — да хотя бы в назидание прочим.

Имперцам удалось вычислить и закрыть несколько маршрутов, но вместо них быстро возникли другие. Но он всякий раз упрямо отказывался лететь, предпочитая оставаться на Корусканте и помогать другим. А вот теперь выбор у него был небогатый. Придется бросить все остатки прошлой жизни и найти себе другую планету, желательно в очень многих парсеках отсюда. Раз Рокко знает, что Паван — джедай, не сегодня—завтра узнает и полиция сектора.

Не то чтобы за голову беглого джедая была положена очень уж большая награда, просто Рокко был из тех, кто и мать родную продаст без сожаления, если где—то звенят кредитки. Джакс отвернулся от пропасти и вошел в здание. Там он нашел подходящий турболифт и менее чем через минуту был уже внизу, на улице. Он заметил, что даже не вспомнил о деньгах, которые задолжал ему Рокко — при том, что потерять пятнадцать тысяч было очень неприятно, тем более сразу.

Они стали бы прекрасным подспорьем в поисках нового места и новой жизни. Но Джакс не обольщался: Но, даже несмотря на такой крайне невыигрышный расклад, Джакс почувствовал душевный подъем. Интересно, может, это сидящий в нем джедай решил форсировать события? В любом случае, что сделано — то сделано. В отличие от верхних уровней, где климат, как и все остальное, можно было отрегулировать по желанию, внизу с капризами погоды приходилось считаться.

Слой вечного смога, отделяющий верх от низа, приправленный нерегулируемыми выбросами то тепла, то водяного пара, часто сам создавал теплые и холодные атмосферные фронты. Когда Джакс шел по узкой улочке, уворачиваясь от проползающих мимо громадных автоматических погрузчиков с мусором и ломом, его окатил неожиданный ледяной ливень.

Затем температура снова начала расти, и землю застелил низкий плотный туман. К счастью, уличное и пешеходное движение стало менее интенсивным, хотя однажды Джакса чуть не сбросил на проезжую часть выкатившийся из таверны пьяный шиставанен, а парой минут позже на него налетел нахальный молодой тойдарианец, пытавшийся всучить билеты на концерт тяжелого изотопа. Но наконец джедай добрался, куда хотел. Микроквартира, которую он называл домом — по крайней мере, еще час назад, — вполне оправдывала свое название.

Зрелище этой берлоги только укрепило Джакса во мнении, что, какой бы ни была его новая жизнь на далекой отсюда планете, хуже вряд ли будет. Джакс достал из маленького шкафа весьма потрепанный чемодан, обшитый кожей флика, и вытряхнул его содержимое на раскладную койку. К счастью, он научился путешествовать налегке: Джакс открыл ее — внутри лежал каплевидный кусочек черного металла.

Поймав луч тусклого света комнатных светильников, безделушка начала переливаться — сначала кроваво—красным, затем оранжевым, желтым, зеленым, голубым, синим, фиолетовым, и наконец вспыхнула мягким ровным белым светом. Джакс вглядывался в нее пару секунд, потом закрыл шкатулку и бережно опустил во внутренний карман. Собирая вещи, он думал о хаосе последних месяцев, о гибели коллег, наставников и друзей. В частности, он гадал, что сталось с Энакином Скайуокером. Энакин всегда был своего рода загадкой для Джакса и других падаванов.

Он был почти ровесником Павана, и они часто посещали одни и те же классы и спарринговали. Хотя, по правде говоря, никто не был близок к Энакину — он всегда держался обособленно, отрешенно, и сблизиться с ним не удавалось никому, — Джакс все же считал себя одним из немногих товарищей загадочного падавана. Энакин как—то даже поделился с Джаксом мыслью, что его учитель, Оби—Ван Кеноби, пытается помешать ему выполнить истинное предназначение.

Когда он это говорил, Джакс увидел в голубых глазах друга странный отблеск, какую—то мрачную решительность. Еще более странно это отразилось в Силе. На долю секунды он увидел черные как ночь щупальца, объявшие Энакина и простершиеся от него во всех направлениях — он никогда и ни у кого не видел подобного. На миг показалось, будто в юном Скайуокере связалась в узел густая паутина ярости и отчаяния, струящихся сквозь пространство и время. Но всего лишь на миг.

Потом связь разорвалась — так быстро, что Джакс засомневался, была ли она на самом деле, — и Энакин улыбнулся как ни в чем ни бывало. К этому вопросу он больше не возвращался, а Джакс в конце концов забыл и не вспоминал об этом до самой Чистки. Теперь он часто размышлял: Да кто бы ему поверил? В конце концов, самые высшие члены Совета, самые великие и сведущие в Силе, не нашли в Энакине ничего странного — как раз наоборот.

По слухам, некоторые мастера считали Скайуокера Избранным. Разве мог простой падаван вроде Джакса сомневаться в том, в чем у мастеров не было сомнений? Энакин, скорее всего, погиб — а если нет, то наверняка бежал на одну из сотен тысяч других известных планет. Теперь никто так и не узнает, был ли Скайуокер тем, кому суждено было принести равновесие в Силу. В какой—то мере, видимо, был. Ведь теперь, после столетий ожидания и скрытности, темная сторона накрыла всю галактику. Как долго все будет идти по новым правилам, Джакс не знал.

Не ведал он и того, какое отношение имеет ко всему этому Энакин. Он знал лишь, что на джедаев идет охота. И, судя по внезапно обжегшему его чувству потери, которое донесла Сила в прошлую ночь, эта охота еще не закончилась. Бармен—бит воззрился на Дена огромными глянцево—черными глазами.

Биты обладали ошеломляющей остротой зрения, их глаза были способны различать детали размером 0,07 по шкале Гандока. Он знал много всякой ерунды. Ты добился невозможного, — бармен отодвинул рюмку. Из бара Ден вышел, стараясь шататься не слишком заметно. Оказавшись на улице, он немного протрезвел от вони и испарений неубранного мусора, давно не мытых тел, угарных выхлопов сотни лет уже как запрещенных на верхних уровнях развалюх и прочих отвратительных запахов.

Окружающий мир по—прежнему то и дело норовил раздвоиться, а то и растроиться перед глазами, но, по крайней мере, сила притяжения перестала быть непредсказуемой. Ден нашел скамейку с относительно чистым сидением и уселся. Дурно пахнущий воздух, какофония голосов, говоривших, стрекотавших и издававших иные звуки на десятках языков, несусветное столпотворение, — все напоминало о том, что с тех пор, как они с И—5 год назад прибыли на Корускант, дела их шли не так блестяще, как хотелось бы.

Ден как—то крутился, продавая материалы для выпусков голожурналов и таблоидов, но даже эти поступления начали иссякать.

Он бы никогда не мог такого вообразить, ни за сотню световых лет. Когда—то — еще до Войн клонов и битвы на Дронгаре. Ден работал там фронтовым корреспондентом и именно тогда написал разоблачительную статью о Фоу Джи, чемпионе по тёрас—каси с планеты Бундуки. Джи, мастер своего боевого искусства, был, по мнению Дена, психопатом, который получал удовольствие от убийств и использовал войну как предлог для безнаказанного потакания своим жестоким наклонностям.

Однажды Джи в одиночку выступил против нескольких салиссианских наемников вкупе с целым батальоном сепаратистов и, уничтожив не только их, но и перевозивший их транспорт, погиб сам. Некоторые сочли его поступок героическим.

Представляя в своем лице весь Орден джедаев, она не раз подвергалась словесным и физическим нападкам со стороны Джи. Под таким углом Ден и изложил свою историю. К несчастью, редактор счел, что публика истосковалась по героям, и переписал статью так, что Джи предстал скорее мучеником, чем хладнокровным убийцей. К еще большему несчастью, одним из последних распоряжений канцлера Палпатина было установить статую Джи на Монумент—Плазе на Корусканте.

Ден отозвал свою подпись, но большинство редакторов и издателей из Столбовой общины знали, какова была его первоначальная оценка Фоу Джи.

Это, вкупе с тем фактом, что Палпатин был провозглашен императором — а император не одобрял, когда средства массовой информации описывали войну не как триумфальный эпизод в истории галактики — привело к цеховому осуждению, и с тех пор никто не желал давать Дену работу. Опираясь на сомнительную теорию, что в художественном произведении непопулярную точку зрения протолкнуть легче, он попытался написать роман.

Но это было не его призвание. Ден был охотником за новостями, будь они все неладны, и внезапное молчание комлинка сказывалось не только на его финансовом состоянии, но и на моральном тоже. В итоге, озлобленный и лишенный уже самых последних иллюзий, он стал все чаще и чаще заглядывать в близлежащие забегаловки и бары. В последние пару недель он всерьез обдумывал намерение все бросить и вернуться на Салласт.

Она предлагала Дену почетный статус главного супруга в норе. Тогда он сомневался — все—таки на покой еще не пора, что бы там ни говорили коллеги по профессии. Однако с недавних пор почетное ярмо казалось все привлекательней. Принимать приветствия и восхваления в уютной пещере на родной планете — это определенно будет приятней нынешнего малопродуктивного бытия.

Только одно удерживало Дена посреди этого нагромождения пластали и дюракрита: Вот только он никогда даже в мыслях не идентифицировал этого дроида по серийному номеру. Протокольная машинка была для него просто И—Пятым.

Если на то пошло, то Ден уже и дроидом—то его не считал. И—5 был другом — одним из немногих на этой планете, да и на других тоже, кому Ден Дхур полностью доверял. Как и почти все население галактики, Ден когда—то считал дроидов не более чем машинами. Конечно, они могли хранить в памяти громадные объемы информации, а некоторые — гуманоидного образца — даже до какой—то степени имитировать мышление, что зачастую ошеломляло.

Но таковы были заложенные в них программы. Благодаря объему памяти, благодаря быстродействию нейронных сетей и процессорных кластеров они были способны эвристическим путем, на основе запрограммированных базовых реакций, рассчитывать и демонстрировать поведение, присущее людям, фаллиинам, геонозианцам и всем прочим расам. Но лишь до определенной степени. Блокираторы творческого потенциала, схемы запрета, программные сдерживатели поведения и прочие встроенные ограничители предотвращали появление у дроидов самосознания, и потому по статусу в галактическом сообществе они были приравнены к электрическим гаечным ключам.

Даже к рабам на отсталых планетах Внешнего кольца отношение было лучше. Это была удобная теория. Многие жители галактики распространяли ее, в несколько смягченном варианте, и на солдат—клонов, составлявших костяк республиканской армии.

Весьма удобная теория, что тут скажешь. Единственной проблемой были исключения из правила. Когда все закончилось, Ден отправился на Корускант вместе с И—5 и помогал ему воплотить дроидный эквивалент клятвы на крови. Чтобы добраться до галактической столицы, потребовалось несколько месяцев и множество остановок на самых разных планетах — в конце концов, войну никто не отменял — однако с тех пор И—5 мало продвинулся в поисках сына своего бывшего напарника Лорна Павана. Он вынужден был с неохотой признать, что Лорн мертв, хотя документов, содержащих подробности, нашлось мало; выглядело все так, будто факты погребены в глубоких безымянных могилах.

Но мальчик рос в Храме джедаев, и потому найти его не составило бы труда… вот только к их прибытию на Корускант Республика внезапно стала Империей, со всеми сопутствующими погромами, исходом беженцев и прочими тридцатью тремя несчастьями. Перед Деном с И—5 встала проблема собственного выживания. В итоге, когда дым рассеялся — насколько это возможно на нижних уровнях — они, к своему ужасу, узнали, что почти все джедаи истреблены.

Поговаривали, что кому—то удалось спастись. И что некоторые из спасшихся затаились на Корусканте, и именно это удерживало И—5 на планете. Был ли смысл продолжать поиски? Ден задумался, что далось ему с некоторым трудом: Ему было противно произнести это, противно даже подумать, но, сам того не желая, он снова и снова приходил к одному и тому же выводу: Сын Лорна Павана либо покинул планету, либо пошел на корм акк—псам.

И в том, и в другом случае ничего уже не изменить. Оставшиеся в живых джедаи разлетелись на крыльях четырех солнечных ветров — очень предусмотрительно с их стороны, по мнению Дена — и даже если Джакс Паван остался на Корусканте, вероятность столкнуться с ним на углу улицы в планетарном городе с триллионами жителей была ничтожна. Преданность И—5 своему бывшему напарнику и твердость в исполнении последней просьбы Лорна были достойны похвалы.

Он поднялся на все еще нетвердые ноги, повернулся и тут же врезался в троих вооруженных ганков. Один из них, со всей присущей его расе любезностью и участием, пресек неверное движение Дена, сбив его с ног и опрокинув в сточную канаву.

Второй достал вибронож и наклонился ближе. Тот, у которого был вибронож, включил оружие. Лезвие завибрировало с высоким протяжным гулом, его край толщиной в одну молекулу расплылся, став почти невидимым глазу.

Выражений на лицах за забралами шлемов, конечно, было не различить; ганк потянулся к вислому уху салластанина — но тут над его плечом взметнулась механическая рука, отсвечивающая тусклой металлической полировкой, вырвала клинок у пораженного владельца и швырнула под ноги, где подрагивающее лезвие по самую рукоять ушло в дюракрит.

Ганки обернулись и увидели протокольного дроида, воздевшего в неком жесте порицания указательный палец, кончик которого светился красным. И сразу же, словно придя к безмолвному соглашению, развернулись и растворились в безучастной толпе. Вообще в этом не было ничего необычного. Каирд планировал отнятие чужой жизни неоднократно и, как правило, отнимал. Никаких моральных терзаний — только холодный расчет. Приблизится ли он к своей цели, отправив эту конкретную жертву в Великое Гнездо, или просто удовлетворит жажду мести, уложив отдельные взъерошенные перья?

Если последнее, убивать не было смысла. Отвечать на оскорбления и презрительное отношение нужно лишь ради практической пользы. Честь — это роскошь, которую практичные существа не могли себе позволить. Но в данном случае удержаться было практически невозможно. Расхаживая туда—сюда, недиджи с наслаждением фантазировал, как бы эффектнее разобраться с врагами. Чуть больше года назад он был лишь рядовым киллером, пусть и очень хорошим.

С тех пор, тщательно выбирая союзников, он стал лучшим в своем деле. Затерянное племя ситов 1: Lost Tribe of the Sith 2: Затерянное племя ситов 2: Lost Tribe of the Sith 3: Lost Tribe of the Sith 4: Lost Tribe of the Sith 5: Lost Tribe of the Sith 6: Lost Tribe of the Sith 7: Lost Tribe of the Sith 8: Lost Tribe of the Sith 9: The Rule of Two. Attack of the Clones. The Dark Lord Trilogy. Трилогия о темном повелителе. Revenge of the Sith.

The Rise of Darth Vader. Patterns of the Force. The Force Unleashed II. Lando Calrissian and the Mindharp of Sharu. Лэндо Калриссиан и Арфа души народа Шару.

Lando Calrissian and the Flamewind of Oseon. Лэндо Калриссиан и Огненный ветер Озеона. Lando Calrissian and the Starcave of ThonBoka. Лэндо Калриссиан и Звёздная пещера ТонБока.

Хан Соло в Звёздном Пределе. Han Solo and the Lost Legacy. Хан Соло и Потерянное наследство. Soldier for the Empire. The Empire Strikes Back. Империя наносит ответный удар. Shadows of the Empire. Return of the Jedi. The Truce at Bacura.

Luke Skywalker and the Shadows of Mindor. Войны охотников за наградой. The Courtship of Princess Leia. Heir to the Empire. Champions of the Force. Children of the Jedi. Specter of the Past.

Vision of the Future. Edge of Victory I: